Как так получилось, что Шванебах увидел на своем рашпиле медные опилки, остается загадкой. Столичный полковник уехал, а Хмельницкому пришлось держать перед начальством ответ за безрезультатные поиски.

Сам он, надо отметить, надежды на успех не терял, пытался выяснить, нет ли поблизости другого озера с таким же названием или похожим. И быть может, отважился бы на дальнейшие поиски клада, если бы не случилась беда. Два года спустя его обвинили в растрате казенных денег при строительстве дороги из Смоленска в Москву. Он был вызван в столицу и заключен в Петропавловскую крепость.

На свободу Хмельницкий вышел через пять лет — седым, полуослепшим, совершенно больным. Конечно, никаких поисков клада он уже не предпринимал, однако последователи у него нашлись, правда, далеко не сразу.

Минуло более сорока лет после тех, первых, изысканий, и кладом Наполеона заинтересовался помещик Шагаров. Он пытался найти клад по-другому. Построил сруб, открытую сверху и снизу коробку из бревен, и спустил сруб в озеро.

Подобное сооружение называется кессоном. Конечно, кессон у Шагарова получился примитивным, но, видно, все же действовал. Из него откачивали или вычерпывали воду. Помещик таким путем хотел добраться до дна озера. Сруб передвигали с места на место, но ничего так и не отыскали. А бревенчатый кессон, обветшалый, обросший мхом, долго потом возвышался над водой и зыбкой трясиной.

Прошло еще лет тридцать.

В 1911 году члены Вяземского комитета по увековечиванию памяти Отечественной войны снова начали искать «московскую добычу». Искали они ее не в Семлевском озере, а близко к нему, в местной реке Осьме, а также в пересохшем пруду на реке Семлевке. Кое-что нашли, например, лошадиные кости, железные части от повозки и даже саблю, но ни единого предмета из пропавшего клада.

Шло время, и постепенно угасал интерес к сокровищам, спрятанным Наполеоном. Даже историки, исследователи Отечественной войны 1812 года, перестали обращать внимание на сообщения о «московской добыче» в старинных донесениях, записках и мемуарах. Понадобился случай, чтобы снова вспыхнул интерес к тайне французского императора и начались новые поиски.