Однажды, лет тридцать назад, московскому химику Юрию Анатольевичу Богомолову совершенно случайно попала в руки книга Вальтера Скотта о жизни Наполеона Бонапарта, изданная в 1831 году.

Книга заинтересовала Богомолова. Он стал читать ее и вдруг натолкнулся на строки о судьбе «московской добычи» и Семлевском озере. Юрию Анатольевичу представилось, как оккупанты сбрасывают в озеро десятки, а то и сотни пудов драгоценностей. В Москве было что грабить. В богатых домах ее, церквах и соборах находились бесценные сокровища. Неужели до сих пор лежат они на дне небольшого озера, занесенные илом?

А не могло ли случиться так, что местные жители после ухода французов подняли клад? Это исключалось. Сокровища были утоплены, несомненно, тайно, без посторонних свидетелей. Возможно, что даже не все наполеоновские генералы и маршалы знали о готовящейся секретной операции. Тем более жители опустевших русских деревень. Да если бы и знали? В распоряжении крестьян не могло быть даже той кустарной техники, которой пользовались Хмельницкий и его последователи. Значит, клад — на месте, сокровища по-прежнему лежат в озере.

Богомолов решил пойти в редакцию газеты «Комсомольская правда» и рассказать о секрете Наполеона.

В редакции неожиданного гостя выслушали с большим вниманием. Решили: надо ехать в Семлево и осмотреть озеро. Но какой толк от этого получится? Без специальной аппаратуры ничего найти невозможно. А где ее взять? Кто поможет?

Помогли наши саперы. Уж у кого-кого, а у них есть аппаратура, способная обнаруживать металлические предметы, спрятанные в земле.

В начале августа 1960 года корреспондент «Комсомолки» Ярослав Кириллович Голованов и группа саперов приехали в село Семлево. До озера оттуда рукой подать: пару километров проехать по Смоленской дороге и — в лес, дальше пройти через мелкий кустарник, и вот оно, Семлевское озеро.

Рассудили так. За полторы сотни лет озеро значительно уменьшилось в размерах. Там, где раньше была вода, теперь — берег или трясина. Сокровища, некогда сброшенные в воду, со временем могли оказаться на суше, под землей. Стало быть, в первую очередь надо исследовать металлоискателем берега озера, особенно те места, что расположены ближе к дороге.

Разбили район поисков на квадраты — прорубили просеки — и начали разведку.

Она продолжалась около месяца. Но сколько ни ходили саперы с металлоискателями, сколько ни всматривались в шкалу индикаторного прибора — не дрогнет ли стрелка, не просигналит ли: «Есть металл!» — прибор молчал.

Один раз, правда, дрогнула-таки стрелка, отклонилась. Весь взвод сбежался. Бросились копать. Лопата звякнула о металл. Осторожно разгребли землю руками: всего лишь обломок старого плуга!

Стало ясно, что искать надо не только у воды, в черте старых берегов, но и под водой, вдали от берега. Ведь французы по льду замершего озера могли заехать хоть на его середину и прорубить там прорубь. Нет, отнюдь не глупо поступал помещик Шагаров, когда таскал свой  сруб-кессон  по  всему озеру.

Полили дожди. Берега озера покрылись водой, раскисли. Работу пришлось остановить и ни с чем уехать. Но интерес к таинственному кладу не исчез. Напротив, возрос еще сильнее.