— Смотрите, смотрите! — воскликнула Вика, указывая на нечто необычное. — Что это такое?
Прибытие в Ниду
Гул мотора стих, и скоростное судно «Ракета» закачалось на волнах. Мы прибыли в Ниду — путь от Клайпеды вдоль берегов Куршского залива занял около полутора часов. За окном мелькали леса, отмели и уютные рыбачьи поселки, но внезапно взору открылись золотые горы песка. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь облака, осветили их, словно театральный прожектор, создавая волшебное зрелище.
Куда же подевался наш всезнающий проводник Мудрейший? Рядом вместо него оказался литовец в тельняшке — человек могучего телосложения и внушительного роста. Он внимательно посмотрел на девочку в сарафанчике и сказал с серьезным видом:
— В этих песках есть воронки, попадешь в одну — и всё, конец. Как жук в стакане! Может, через сто лет найдут твои косточки, а может, и нет — это как повезет...
Вика с опаской смотрела на исполина. Тем временем золотая гряда дюн становилась всё отчетливее — «Ракета» подходила к причалу. Пошутил ли пассажир, желая впечатлить ребенка, или здесь действительно таится коварная ловушка природы? Ведь зыбучие пески подобны трясине...
Первые впечатления
Сходни были сброшены, и пассажиры ступили на берег.
— Смотрите, смотрите! — снова воскликнула Вика. На этот раз её восхитил жасмин, но не привычный куст, а целое дерево в полном цвету. Сосны здесь оказались низкорослыми, будто ползущими по холмам. А какое очарование излучали деревянные рыбачьи домики с причудливой кружевной резьбой на окнах и крышах!
Туристы подошли к красивому дому, утопающему в жасминовых деревьях. Рыбак Микас, с которым Мудрейший договорился заранее, предоставил им три комнаты. В безупречно чистой кухне с потолка свисали какие-то змеевидные потрошеные тушки. Это были угри — местный деликатес, который можно было зажарить...
Встреча с Сахарой
Попробовав этой «пищи богов», вся компания отправилась вдоль кромки залива. Как же легко здесь дышится! На плечах Мудрейшего восседала дочь рыбака Микаса, которую после долгих споров всё же решили взять с собой в Сахару. Это слово не случайно — по-арабски «сахара» означает «песок» или «пустыня», а здесь она самая настоящая. Местные дюны изумляют и восхищают. Говорят, что лишь у берегов Канады можно найти достойных соперников этим песчаным гигантам.
Дюны начинаются внезапно, «безо всякой прелюдии». Вот ещё луг, пасутся коровы, и вдруг — дальше пути нет, только крутой песчаный склон, уходящий в небо.
Наконец, первая дюна осталась позади, а за ней открылась целая гряда новых. Увязая по щиколотку в песке, все взобрались на самую высокую точку. С неё открывался потрясающий вид: на западе простиралась Балтика, на востоке — Куршский залив, а за ним — литовские земли.
Мудрейший спустил свою живую ношу, а когда снова поднял её, оказался засыпанным нежным, словно манная крупа, песком: запасливая малышка набрала его полные карманы. Где ещё найдешь такой чистый, ласковый и теплый песок, по которому так приятно ходить босиком!
Живые дюны
Дюны обладают бродячим характером. За год они могут переместиться на несколько метров. «А как?» — поинтересовалась Вика. Всеведущий Мудрейший принялся объяснять:
— Морская волна выносит из глубин новую порцию песчинок. Ветер их обсушивает и гонит от берега. Но вот песчинки «спотыкаются» о кустик. Возле него постепенно вырастает песчаный сугроб — это дюна в миниатюре. Поскольку ветры дуют в основном с моря, дюна продолжает расти. Её наветренная сторона пологая; по ней песчинки катятся вверх и, достигнув гребня, съезжают вниз. Так, пядь за пядью, песок поглощает цветущую землю...
Волны и ветер трудятся неустанно, и вот результат! Золотистый небоскреб тяжелой поступью выдавливает скользкий прибрежный чернозем, выворачивает с корнем деревья. А соседняя дюна уже подошла к самому Куршскому заливу — на её склонах играют блики от волн, вот-вот она рухнет с гулом и плеском.
Битва с песками
Легко поверить, что дюны поглощали целые поселки. Жители были бессильны: «многоэтажный» великан неумолимо надвигался на сады, огороды, кладбища, дома и церкви. Приходилось уходить подобру-поздорову — дюна грозила оползнем. Современная Нида стоит на новом месте: прежнюю погребли пески. На их совести и селение Карвайчай, где, кстати, родился литовский ученый и поэт Людвикас Реза. Поглощена деревня Агила. И не только она! Бедам не было бы конца, если бы люди не научились обуздывать своих опасных соседей.
Первым за это взялся в XIX веке Давид Кувертас — работник конного двора Нидской почты. Посаженные им деревья растут до сих пор. Он научил людей побеждать дюны! Благодарные односельчане, не зная, как почтить память уехавшего земляка, сделали на могиле его отца дополнительную надпись по-латыни: «...чей сын Давид Кувертас первым стал сажать здесь, в скорбном одиночестве Ниды, лесные деревья».
Всё тут верно, только «скорбного одиночества» давно нет. Нида стала модным курортом. С высоты дюны видны новый ресторан из бетона, стали и стекла, здравницы, асфальтовое шоссе. Воскресни Кувертас, он не узнал бы Ниду...
Укрощение стихии
А вот и склон гигантской дюны, в который забиты колья, перевитые хворостом. Внутри каждого квадрата посажено деревце. Когда корни разрастутся, песок окажется связанным, и дюна превратится в безобидный зеленый холм, каких здесь уже множество.
— Как жаль! — простодушно сказала Вика, поняв замысел лесоводов. — Дюны нужны для красоты.
Ей сразу полюбилось это зыбучее, покрытое рябью царство. Сахара не хранит следов надолго, она всегда нова, и каждый, ступающий по ней, чувствует себя первооткрывателем.
— Для красоты! — воскликнул Витя. — Ну, знаешь ли, это верх легкомыслия!
Папа поддержал сына: дюны — «опасная вещь»! Вика смущенно умолкла.
Наступил час ужина, время, когда по дачным правилам обычно активизируются комары.
Тут все снова — в который уже раз! — с благодарностью посмотрели на Мудрейшего: комаров-то не было, ни единого!