Закрыть ☒

Революции в России. Часть xv

Вопрос о насильственном устранении Царя в 1915–1917 годах был краеугольным камнем масонской конспирации в России.

«В 1915 году, рассказывает в своих воспоминаниях масон А. Ф. Керенский, — выступая на тайном собрании представителей либерального и умеренного консервативного большинства в Думе и Государственном Совете, обсуждавшем политику, проводимую царем, в высшей степени консервативный либерал В. А. Маклаков (тоже масон) сказал, что предотвратить катастрофу и спасти Россию можно, лишь повторив события 11 марта 1801 года (убийство Павла I)».

Керенский рассуждает о том, что различие во взглядах между ним и Маклаковым сводилось лишь ко времени, ибо сам Керенский пришел к выводу о «необходимости» убийства Царя на 10 лет раньше.

«И кроме того, — продолжает Керенский, — Маклаков и его единомышленники хотели бы, чтобы за них это сделали другие. Я же полагал, что, приняв идею, должно принять на себя и всю ответственность за нее, самочинно пойдя на ее выполнение».

Призывы убить Царя со стороны Керенского продолжались и позже. В речи на заседании Государственной Думы в феврале 1917 года он призывает к «физическому устранению Царя», поясняя, что с Царем надо сделать то же, «что совершил Брут во времена Древнего Рима» [Вопросы истории. 1990. № 6. С. 148; № 10. С. 144.].

Уже осенью 1915 года на собрании одной из лож масон Мстиславский (Масловский) заявил, что считает необходимым организовать заговор с целью покушения на жизнь Царя, что для такого заговора имеется возможность найти нужных людей среди молодого офицерства. В то время это предложение было расценено как провокация и вызвало подозрение у многих членов ложи, что Масловский сотрудничает с полицией [Николаевский Б. И. Указ. соч. С. 65–66.].

Как вспоминает масон А. Я. Гальперн:

«Разные члены Верховного Совета, главным образом Некрасов, делали целый ряд сообщений — о переговорах Г. Е. Львова с генералом Алексеевым относительно ареста Царя, о переговорах Маклакова по поводу какого-то дворцового заговора. Был ряд сообщений о разговорах и даже заговорщических планах различных офицерских групп» [Там же, С. 68–69.].

Ведущая роль в подготовке заговора против Царя принадлежала таким высокопоставленным масонам, как А. И. Гучков, Г. Е. Львов, Н. В. Некрасов, М. И. Терещенко.

«С самого начала, — вспоминает А. И. Гучков, — было ясно, что только ценой отречения Государя возможно получить известные шансы успеха в создании новой власти».

Возбужденная под влиянием их пропаганды «улица» становилась опасным явлением, неуправляемым, как взрыв. Подлая дискредитация Царя, его правительства и окружения, проводимая как масонскими и революционными кругами, так и агентами германской разведки, связанными и с теми, и с другими, сделала свое дело.

По рассказу самого Гучкова, заговорщики прорабатывали несколько вариантов захвата власти [Вопросы истории. 1991. № 7–8. С. 204–207.]. Первый вариант предусматривал захват Царя в Царском Селе или Петергофе. Этот вариант вызвал у заговорщиков сомнения, так как, если даже на их стороне будут какие-то воинские части, расположенные в Царской резиденции, все равно произойдет большое кровопролитие при столкновении с верными Государю частями.

Второй вариант рассматривал возможность произвести эту операцию в Ставке, но для этого заговорщики должны были привлечь к делу членов масонской Военной ложи, в частности генералов Алексеева и Рузского. Однако Гучков и его соратники понимали, что участие высшего генералитета в акте государственной измены вызовет раскол в армии и приведет к потере ее боеспособности.
Решено было держать высших военных изменников в тени, чтобы не возбуждать общественное мнение. В конце концов они больше могли сделать для заговора, влияя на события косвенным путем, не давая возможности верным военным частям прийти на помощь Государю (что в дальнейшем и произошло).

С генералом Алексеевым, сыгравшим роковую роль в отречении Государя, Гучков был хорошо знаком с русско-японской войны, еще ближе они сошлись, когда генерал командовал Северо-Западным фронтом.
Именно Гучков ввел Алексеева в Военную ложу. Через Алексеева Гучков пытается оказывать и оказывает влияние на военные действия.
Он пишет письма со своими советами и тайно передает их Алексееву.
Некоторые из этих писем становятся достоянием гласности и приобретают скандальную известность. В них Гучков клеветнически фальсифицирует события. Алексеев получал также письма от Г. Е. Львова [Там же, С. 201.] и встречался с ним. Князь Львов рассказывал Милюкову, что вел переговоры с Алексеевым осенью 1916 года. У Алексеева был план ареста Царицы в Ставке и заточения ее в монастырь. План не был осуществлен, потому что Алексеев заболел и уехал в Крым [Николаевский Б. И. Указ. соч. С. 92–93.].

Тот факт, что офицеры Генерального штаба участвовали в заговоре, подтверждал сам Гучков.

«Нужно признать, — сразу же после февральского переворота, — говорил он, — что тому положению, которое создалось теперь, когда власть все-таки в руках благомыслящих людей, мы обязаны, между прочим, тем, что нашлась группа офицеров Генерального штаба, которая взяла на себя ответственность в трудную минуту и организовала отпор правительственным войскам, надвигавшимся на Питер, — она-то и помогла Государственной Думе овладеть положением».

Начальником штаба военной экспедиции генерала Иванова, направленного на подавление беспорядков в Петербурге, был подполковник Капустин, стоявший на стороне заговорщиков [Верховский А. И. На трудном перевале. М., 1959. С. 229.]. Да и сам генерал Иванов, хотя и не был масоном, принадлежал к кругу друзей начальника штаба Алексеева и находился в личном знакомстве с Гучковым [Вопросы истории. 1991. № 7–8. С. 200.].

Наиболее реальным заговорщики все же посчитали вариант с захватом царского поезда на пути из Петербурга в Ставку и обратно. Были изучены маршруты, выяснено, какие воинские части расположены вблизи этих путей, и остановились на некоторых железнодорожных участках по соседству с расположением гвардейских кавалерийских частей в Новгородской губернии, так называемых Аракчеевских казармах.

В целях исполнения третьего варианта к заговору был привлечен еще один масон князь Д. Л. Вяземский, сын члена Государственного Совета, камер-юнкер, возглавлявший санитарный отряд великого князя Николая Николаевича. Через Вяземского заговорщики привлекли к делу ряд гвардейских офицеров. Захват мыслился как боевая акция воинской части фронтового поезда. Схватив Царя, заговорщики надеялись выудить у него отречение с назначением Наследника в качестве преемника. Готовились соответствующие манифесты, предполагалось все это выполнить в ночное время, а утром Россия и армия должны были узнать о двух актах, исходящих якобы от самой Верховной власти, — отречение и назначение Наследника. По-видимому, предусматривались еще какие-то методы воздействия на Царя, с помощью которых заговорщики хотели добиться его отречения. Скорее всего предполагался заурядный шантаж — угроза жизни жены и детей. Как показали дальнейшие события, этот метод тоже был использован.

Предполагалась еще и высылка Царя за границу. Тот же Гучков откровенничал в узком кругу сразу же после событий:

«На 1 марта был назначен внутренний дворцовый переворот.

Обратите внимание: MIT: ядерная энергия является неотъемлемой частью будущего энергетики с низким содержанием углерода.

Группа твердых людей должна была собраться в Питере и на перегоне между Царским Селом и столицей проникнуть в царский поезд, арестовать Царя и выслать его немедленно за границу. Согласие некоторых иностранных правительств было получено» [Верховский А. И. Указ. соч. С. 228.].

Таким образом, в заговоре были замешаны и представители других государств, по-видимому, прежде всего Франции, и несомненно чрез масонские связи. О том, что готовится такая операция, знала также и германская сторона. Незадолго до февраля 1917 года болгарский посланник пытался выйти на контакт с русским правительством, чтобы предупредить его о готовящихся событиях. Со стороны германцев выход виделся в сепаратном мире. Однако для Царя, который держал свои обещания перед союзниками (не зная о той подлой игре, которую они вели с ним), сепаратный мир с Германией был неприемлем.

Существовал и еще один план заговора против Царя. Его разрабатывал масон Г. Е. Львов. Предполагалось добиться отречения Царя и посадить на Его трон великого князя Николая Николаевича, а при нем сформировать правительство, в котором главную роль будут играть Львов и Гучков. Переговоры об этом с великим князем вел его друг-масон А. И. Хатисов. Причем при переговорах присутствовали жена великого князя известная интриганка Анастасия Николаевна и генерал Янушкевич [Вопросы истории. 1991. № 7–8. С. 213.].

Об этом заговоре сохранились воспоминания одного из его участников, высокопоставленного масона тридцатого градуса С. А. Смирнова [Последние новости. Париж. 1928. 28 апреля]:

«В начале зимы 1916 в Петербурге, в среде, окружавшей князя Г. Е. Львова, будущего главу Временного правительства, возник проект дворцового переворота. Предполагалось убрать Николая II и посадить на трон Великого Князя Николая Николаевича…В начале декабря часов в 10 вечера князь Львов срочно пригласил себе в особняк Долгорукова, Челнокова, Федорова и Хатисова. Все четверо принадлежали к одному Уставу и были близкие друзья, братья высоких степеней. Львов познакомил их со своим проектом дворцового переворота: после того, как Царю предложено будет отказаться от престола и Великий Князь Николай Николаевич будет объявлен царем, правительство Николая II будет немедленно разогнано и на его место назначено ответственное министерство.

А. И. Хатисову было предложено выехать в Тифлис с миссией: переговорить с Великим Князем, с которым он состоял в дружеских отношениях. /…/ 30 декабря 1916 г. Хатисов приехал в Тифлис. В тот же день он получил аудиенцию у Великого Князя. /…/ В тот же самый день рано утром приехал в Тифлис Великий Князь Николай Михайлович, чтобы сообщить Николаю Николаевичу важную новость: 16 Великих Князей договорились о том, чтобы свести Николая II с его трона».

Конечно, самое постыдное в этой истории было участие 16 великих князей. И хотя Николай Николаевич в конце концов отказался от участия в заговоре, но решение это принял не как верноподданный Государя, а сомневаясь в надежности своих масонских «братьев».

Самым кровожадным был так называемый крымовский заговор.
Генерал А. М. Крымов, активный масон [Берберова Н. Люди и ложи. Словарь.], предлагал осуществить убийство Царя на военном смотре в марте 1917 года [Деникин А. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 36.].
Как рассказывал Н. Д. Соколов, в феврале 1917 года в Петербурге в кабинете Родзянко было совещание лидеров Государственной Думы с генералами, на котором присутствовали генералы Рузский и Крымов.
На совещании приняли решение, что откладывать больше нельзя, что в апреле, когда Царь будет ехать из Ставки, его в районе, контролируемом командующим фронтом Рузским, задержат и заставят отречься.
Генералу Крымову отводилась в этом заговоре решающая роль, он был намечен в генерал-губернаторы Петербурга, чтобы решительно подавить всякое сопротивление со стороны верноподданных Царя. Организующая роль здесь принадлежала тому же Гучкову [Николаевский Б. И. Указ. соч. С. 95–97.].

Наконец существовал еще так называемый морской план. О нем говорил, в частности, Шульгин. Предполагалось пригласить Царицу на броненосец и увезти ее в Англию. Возможно, что заодно намечалось увезти туда и Царя.

Готовясь устранить Царя, либерально-масонское подполье прорабатывает разные варианты его замены. Прежде всего велась речь о передаче власти Наследнику при регентстве великого князя Михаила Александровича. Для некоторой части масонов была предпочтительней фигура великого князя Николая Николаевича. Существовал даже вариант установления новой династии — предлагаются и первые претенденты на престол — Павел и Петр Долгоруковы-Рюриковичи, состоявшие в масонских ложах. Однако окончательно победила основная точка зрения — полная ликвидация русского исторического строя и ликвидация Монархии.

Как пишет масон Кандауров, «перед февральской революцией Верховный Совет поручил ложам составить список лиц, годных для новой администрации, и назначить в Петрограде, на случай народных волнений, сборные места для членов лож. Все было в точности исполнено, и революционным движением без ведома руководимых руководили в значительной степени члены лож или им сочувствующие» [ОА, ф. 730, оп. 1, д. 172, л. 30.].

Активная роль в подготовке «правительства новой России» принадлежала видному сионисту А. И. Браудо [Архив Гуверовского института, фонд Николаевского, 273-8.].
В конечном итоге новый состав правительства складывается в тайной конспирации либерально-масонского подполья, из заговорщиков — руководителей масонских лож, одновременно возглавлявших видные общественные организации — Земгор, Военно-промышленный комитет (ВПК), Прогрессивный блок Государственной Думы. Широкая общественность ничего не знала.

В 1916–1917 годах орудием масонской интриги становится некто А. А. Клопов, чиновник Министерства финансов, на которого еще в 1898 году Николай II случайно обратил внимание и разрешил писать ему лично, сделав его как бы информатором о настроении в стране.
Остается открытым вопрос, был ли Клопов сам масон или только подпал под их невидимое влияние. Однако достоверно ясно, что в 1916–1917 годах он был тесно связан с Г. Е. Львовым и генералом Алексеевым. Как справедливо отмечалось исследователями, в письмах, которые Клопов писал Царю, чувствовалось влияние Коновалова, Некрасова и Керенского [Вопросы истории. 1991. № 2–3. С. 205.]. За монархическо-верноподданнической словесной оболочкой протаскивались требования либерально-масонских кругов о создании подконтрольного им правительства, руководимого князем Львовым.

Если вам понравилась статья, не забывайте ставить лайки и подписываться на нашу группу Вконтакте.

#масонство #сионизм #история #наука и образование #революция #терроризм

Еще по теме здесь: Новости науки и техники.

Источник: Революции в России. Часть xv.