В середине XX века московский химик Юрий Анатольевич Богомолов сделал неожиданное открытие, изучая старинную книгу Вальтера Скотта о Наполеоне Бонапарте, изданную в 1831 году. В тексте он наткнулся на упоминание о судьбе знаменитой «московской добычи» и Семлевском озере, что породило у него смелую гипотезу.
Гипотеза о потерянных сокровищах
Богомолов предположил, что отступающая французская армия могла тайно утопить в озере десятки, если не сотни пудов награбленных в Москве ценностей. Столица империи была богата: церковная утварь, дворянские драгоценности, золото — всё это могло стать добычей оккупантов. Учёного не оставляла мысль, что эти несметные богатства до сих пор покоятся на дне, скрытые толстым слоем ила.
Возникал закономерный вопрос: а не могли ли местные жители поднять клад сразу после ухода врага? Богомолов считал это маловероятным. Операция по сокрытию сокровищ, по его мнению, проводилась в строжайшей тайне, возможно, даже без ведома многих высокопоставленных офицеров. Да и технических возможностей для подъёма тяжестей у крестьян той эпохи не было, в отличие от более поздних искателей, подобных Хмельницкому и его последователям. Вывод был однозначен: клад должен оставаться на своём месте.
Начало поисковой операции
Воодушевлённый своей теорией, Богомолов отправился в редакцию «Комсомольской правды». К удивлению, журналисты отнеслись к его рассказу о «секрете Наполеона» со всей серьёзностью. Было принято решение организовать экспедицию к Семлевскому озеру. Однако сразу возникла проблема: для эффективных поисков требовалось специальное оборудование, способное обнаруживать металл под землёй и водой.
Помощь пришла откуда не ждали — на выручку пришли военные сапёры, в чьём распоряжении как раз была необходимая аппаратура для обнаружения металлических предметов.
Экспедиция на место
В августе 1960 года группа под руководством корреспондента Ярослава Голованова и сапёров прибыла в село Семлево. Оттуда до загадочного водоёма было рукой подать: несколько километров по старой Смоленской дороге, затем путь через лес и кустарник — и вот оно, Семлевское озеро.
Участники экспедиции рассудили логично: за полтора века очертания озера могли измениться, береговая линия — отступить. Таким образом, сокровища, сброшенные когда-то в воду, со временем могли оказаться на суше, под слоем грунта. Поэтому основные поиски было решено сконцентрировать на прибрежной зоне, особенно ближе к дороге, по которой, вероятно, и двигался обоз.
Территорию разбили на квадраты, прорубили просеки для удобства и приступили к методичному обследованию с металлоискателями.
Разочарование и новые догадки
Поиски продолжались почти месяц, но приборы упорно молчали. Лишь однажды стрелка индикатора дрогнула, вызвав всеобщее волнение. Однако раскопки принесли лишь разочарование — из земли извлекли всего лишь обломок старого плуга.
Стало очевидно, что стратегию нужно менять. Искать следовало не только на берегу, но и под толщей воды. Ведь французы могли вывезти ценности на лёд в самую середину озера, прорубить там полынью и сбросить клад в самую глубокую часть. В этом свете действия помещика Шагарова, когда-то обследовавшего озеро с помощью кессона, уже не казались такими бессмысленными.
Однако продолжить работу не позволила погода: начались затяжные дожди, берега превратились в непроходимое болото. Экспедиции пришлось свернуть работу и уехать ни с чем. Но эта неудача не погасила интерес к тайне, а, напротив, разожгла его с новой силой, оставив вопрос о судьбе наполеоновских сокровищ открытым.