«Клад находится совсем рядом, в моей губернии! — с волнением говорил Хмельницкий. — Похоже, сама судьба предназначила мне найти эти сокровища и вернуть их в первопрестольную Москву». Отложив все дела, он велел запрячь лошадей и по осенней, ещё не скованной морозом дороге отправился в Вяземский уезд, к берегам Семлевского озера.
Место возможного захоронения
Озеро находилось в лесу, недалеко от старой Смоленской дороги, примерно в двух километрах от села Семлево. К озеру вёл проселок, по которому французский обоз мог легко подъехать к самой воде — это делало место идеальным для быстрого сокрытия ценностей.
Улики и предположения
Осмотрев местность и расспросив местных жителей, губернатор ещё больше укрепился в мысли, что легендарный клад спрятан именно здесь, на дне Семлевского озера. Его уверенность подкреплялась и другим фактом: помещик села Семлево Бирюков обнаружил на своих полях сорок лафетов от французских пушек. Стволы же орудий бесследно исчезли. «Не бросил ли Наполеон сами стволы, — размышлял Хмельницкий, — в это же озеро, чтобы они не достались русским войскам?»
Начало официальных поисков
Вернувшись из поездки, Хмельницкий написал о возможных сокровищах инженеру Шванебаху, управлявшему строительством шоссе между Смоленском и Москвой. В своём секретном обращении губернатор просил осмотреть озеро и высказать профессиональное мнение о том, как можно проверить, «не окажется ли невдалеке от берега признаков брошенных в сие озеро металлических тяжестей».
Секретное письмо губернатора сильно взволновало и Шванебаха. Ему тоже начало казаться, что найти клад будет не так уж сложно. Инженер энергично взялся за работу и вскоре направил губернатору подробный отчёт о результатах исследований на Семлевском озере.
Интригующие находки
Шванебах сообщал, что в двадцати пяти саженях от берега была обнаружена «груда неправильной формы» из каких-то предметов. Чтобы определить материал, из которого они сделаны, в озеро опустили зонд — груз на верёвке. По словам инженера, при ударах зонда о загадочную груду раздавался звук, характерный для металла.
Затем на дно спустили двухпудовую гирю, к которой был привязан грубый напильник — рашпиль. Когда гирю подняли, Шванебах утверждал, что на рашпиле остались следы медных опилок.
«Все эти данные дают основание полагать, — писал Хмельницкий в Петербург, — что дальнейшие изыскания на дне Семлевского озера могут вернуть россиянам утраченные святыни, а полученный пушечный металл с лихвой окупит все неизбежные расходы на его подъём».
Интерес столицы и финальная операция
В Петербурге сообщением Хмельницкого заинтересовались очень серьёзно. Дело сулило не только историческую ценность, но и большую материальную выгоду. В Смоленск был направлен столичный посланец — подполковник Четвериков. Именно ему поручили организовать все необходимые работы и поднять на поверхность «московскую добычу».
Горькое разочарование
Была зима, январь 1836 года. На озере прорубили лёд, соорудили запруду и откачали воду в том месте, где лежала таинственная груда. Команда Четверикова трудилась двадцать долгих дней — в лютые крещенские морозы, под ледяным ветром. Каково же было всеобщее разочарование, когда на дне обнаружили не драгоценности и даже не пушечные стволы, а всего лишь три камня «небольшого калибра».