Колонна пленных двигалась быстро. При проезде через деревни местные жители, несмотря на запреты конвоиров, пытались передать узникам еду, бросая её прямо в колонну. Однако это благое намерение оборачивалось трагедией: из-за каждого куска хлеба вспыхивали драки и давка. Еда доставалась лишь самым сильным и наглым, а остальные оставались ни с чем. Немецкие охранники с презрительным удовольствием наблюдали за этими унизительными сценами.
Жестокость и разобщённость
В следующем селении история повторилась. Те, кто успевал набить карманы, отказывались делиться с другими. В одной из таких драк пожилого узника избили так сильно, что он не мог идти. Молодой конвоир начал избивать его прикладом, а когда пленный попытался защищаться, застрелил его. Бессильная ярость охватила остальных. Они понимали, что в иной обстановке справились бы с этим «чудовищем», но сейчас любое сопротивление могло привести к расстрелу половины колонны. Первоначальная сплочённость пленных начала рушиться: одних сломила жестокость, другие покорно шли, куда ведут, третьи думали только о собственном выживании.
Самосуд и попытка побега
Беспрерывный марш без остановок изматывал. Конвоиры сменяли друг друга, утоляя жажду и отдыхая в санях, в то время как пленные могли лишь глотать грязный снег. В одной из больших станиц, где было много народа, ситуация вышла из-под контроля. Когда жители, как и прежде, стали бросать еду, один из узников, набравший слишком много, отказался делиться с товарищами. В ответ его закололи ножом. Воспользовавшись возникшей суматохой, несколько пленных сбросили шинели и бросились бежать в переулки. Конвоиры открыли огонь, но, опасаясь за жителей, быстро прекратили его. Часть беглецов скрылась, но нескольких схватили и выдали немцам сами местные жители — нашлись и такие. Четверых пойманных расстреляли на глазах у колонны.
Гибель лейтенанта и призыв к единству
После этого конвой озверел. Отстающих избивали и убивали. Молодого лейтенанта, натёршего ноги, немецкий охранник застрелил из советского же автомата, когда тот отказался идти дальше. Эта смерть встряхнула многих. Пленные снова начали понимать, что только вместе они имеют шанс выжить. Среди них выделялся капитан Николай Иванович Кирилов — спокойный, волевой, не участвовавший в драках за еду. Он вновь начал агитировать за организованное нападение на конвой и массовый побег, пока колонна ещё на советской земле, где можно надеяться на помощь местных жителей.
Предательство и казнь капитана
Капитан Кирилов, не скрываясь, вёл агитацию, веря в товарищей. Однако нашёлся предатель — сержант Харченко, служивший с ним в одной части. На утренней поверке немцы вызвали Кирилова. Харченко, вызванный из строя, указал на капитана и заявил, что тот — коммунист и комиссар. При обыске у Кирилова нашли партийный билет. «Да, я коммунист! И я не боюсь смерти! Стреляй, фашистская сволочь!» — гордо заявил капитан. Немецкий офицер расстрелял его на месте. Падая, Кирилов успел крикнуть: «Прощайте, товарищи!».
Участь предателя
Расстреляв капитана, офицер приказал Харченко встать обратно в строй. Предатель, рассчитывавший на милость, понял свою ошибку. Немцам он был больше не нужен. Но главное — он осознал, что теперь навсегда останется в глазах товарищей подлым Иудой, виновным в смерти настоящего человека и лидера.
Больше интересных статей здесь: История.
Источник статьи: В плену (5).