В ходе судебного процесса по делу Бухарина и Рыкова, по инициативе прокурора Вышинского, были привлечены медицинские эксперты. Их задачей был анализ обстоятельств лечения Максима Горького, в котором обвиняемая сторона усматривала признаки вредительства.
В более поздние периоды, особенно с приходом к власти политиков эпохи перестройки, фигура Горького подверглась резкой критике. Его обвиняли в том, что после возвращения в СССР он стал проводником сталинской культурной политики, своего рода надзирателем за писательским сообществом, навязывая жесткие рамки социалистического реализма. В связи с этим его ключевая роль в организации Первого съезда советских писателей часто оценивалась негативно.
Связь врача и власти
На суде лечащий врач Горького, Левин, дал показания о своих давних отношениях с Генрихом Ягодой, главой НКВД. Знакомство, начавшееся в 1920-е годы, переросло в тесные связи, когда Левин стал лечить супругу Ягоды. К этому времени он уже был личным врачом Горького и сопровождал его в заграничных поездках.
Ягода, как утверждал Левин, начал оказывать ему различные услуги, которые сначала воспринимались как благодарность. Сперва это были дорогие подарки вроде французского вина, затем — предоставление дачи на лето. Позже Ягода организовал для Левина особые условия на таможне для беспошлинного ввоза товаров из-за границы.
Однако вскоре, по словам Левина, выяснилась истинная причина такой «заботы».
План в отношении сына Горького
В 1932 году, после переезда семьи Горького в Москву, Ягода, как показал Левин, начал выражать недовольство образом жизни сына писателя, Максима Пешкова. Тот, будучи отцом двоих детей, не имел постоянной работы и, по словам Ягоды, злоупотреблял алкоголем. В ходе одной из бесед Ягода заявил, что Максим оказывает вредное влияние на отца и его необходимо «убрать».
Левин утверждал, что отказаться от выполнения приказа он не мог, поскольку Ягода прямо угрожал ему и его семье расправой. В условиях того времени беспартийному врачу фигура всесильного главы НКВД казалась непреодолимой.
На суде Ягода категорически отрицал, что давал такие указания, называя показания Левина, а также других обвиняемых — Крючкова и Казакова — ложью. На вопрос прокурора, почему же он ранее на следствии признавал эту ложь, Ягода отказался отвечать.
Подобные противоречия часто трактуются как свидетельство давления на подсудимых. Однако существует и другая версия: на предварительном следствии Ягода мог взять на себя вину за убийство сына Горького, чтобы отвлечь внимание от своего участия в смерти самого писателя. Примечательно, что, признавая организацию убийства Горького, Ягода отрицал применение к нему незаконных методов на следствии и не подавал жалоб, что противоречит версии о тотальном сломе его воли.
Признание в убийстве Горького
Вопрос об организации убийства Максима Горького был решающим на процессе. Левин прямо заявил, что действовал по указанию Ягоды, привлекая к этому профессора Плетнёва и секретаря Горького Крючкова. Ягода подтвердил эти показания, признав, что давал соответствующее поручение.
Максим Горький и Генрих Ягода.
Механизм «вредительского лечения»
Левин подробно описал метод, который привел к смерти писателя. К 1936 году Горький был тяжело болен: проблемы с легкими создавали огромную нагрузку на сердце. По указанию Ягоды и при содействии Крючкова, Горького специально привезли в Москву в период, когда в его доме были больные гриппом. Писатель быстро заразился, болезнь перешла в тяжелую пневмонию.
Левин и Плетнёв, как признался врач, применяли стандартные в таких случаях лекарства, но в запредельно высоких дозах, чтобы истощить и без того слабое сердце пациента. Ежедневно Горькому вводили огромное количество камфары, стрихнина, дигалена и кофеина, что, по словам Левина, и привело к смертельному исходу. Такая детализация, малодоступная для непрофессионалов, ставит под сомнение версию о том, что показания были полностью сфабрикованы следствием.
Политические мотивы
Согласно показаниям Левина, Ягода объяснял необходимость устранения Горького политическими причинами. Он якобы говорил о растущем в партии недовольстве руководством и необходимости сменить власть. Горький, как убежденный сторонник Сталина и его личный друг, рассматривался как непреодолимое препятствие на этом пути, человека, которого «необходимо устранить».
Именно эта дружба с вождем стала одной из причин, по которой в постсоветское время наследие Горького пытались принизить или вычеркнуть из культурного контекста. Его идеи оказались чужды новой идеологии, утвердившейся в России.
Подтверждающие показания и медицинская экспертиза
Показания Левина подтвердил Буланов, бывший секретарь коллегии ОГПУ. Он рассказал, как Ягода инструктировал Крючкова создать условия для болезни Горького, а врачи обеспечивали «неправильное лечение».
Ключевым доказательством на суде стало заключение медицинской экспертизы, проведенной группой авторитетных профессоров. Эксперты единодушно пришли к выводу, что режим, которому подвергался Горький, его помещение в зараженную гриппом среду и, главное, применение огромных доз сердечных средств были абсолютно недопустимы и не могли быть результатом врачебной ошибки, а являлись сознательным вредительством, направленным на умерщвление пациента.
Споры вокруг экспертизы и послесловие
В 1956 году, в рамках хрущевской «оттепели», некоторые эксперты, участвовавшие в процессе 1938 года, дали новые показания. Они заявили, что их заключение носило «теоретический характер», так как им не были представлены подробные медицинские документы (истории болезни, анализы). Они также охарактеризовали обвиняемого Плетнёва как выдающегося ученого, а Левина — как врача, искренне любившего Горького.
Однако важно отметить, что эти заявления 1956 года не опровергали самого факта применения описанных Левиным методов лечения. Эксперты лишь констатировали, что у них не было на руках первичных медицинских карт. Факт же лечения конкретными препаратами в конкретных дозах устанавливался судом на основе показаний самих обвиняемых врачей, которые в этом подробно признавались. Таким образом, экспертное заключение 1938 года подтверждало не «теорию», а соответствие описанных подсудимыми методов медицинским критериям вредительства.
Справка председателя КГБ Серова 1956 года, на которую часто ссылаются, ставя под сомнение законность процесса, содержит множество противоречий и, по мнению автора статьи, является частью политической кампании по пересмотру истории.
Н. Федотов
____________________________________
Уважаемые читатели!
Заносите в закладки и изучайте наши издания:
I. Общественно-политический журнал «Прорыв»
II. Газета «Прорывист»
Поддержите редакцию:
I. Принципы финансирования
II. Подписка на газету
III. Заказ нашей брошюры почтой с автографом автора
IV. Заказ нашей книги "Жизнеописание красного вождя"
#исторический детектив #ссср #политические репрессии #тайны кгб #максим горький #вредители #история #политика #наука и технологии #медицина
Еще по теме здесь: Новости науки и техники.
Источник: Кто и как ликвидировал Горького?.