Тот июль выдался на редкость дождливым. Сенокос в деревне затянулся, превратившись в тяжёлую, изнурительную работу. Всё село, от мала до велика, по старинному обычаю после Петрова дня встало табором на дальних лугах. Но небо словно прорвалось: мелкий, назойливый дождь лил день за днём, не давая закончить заготовку сена. Девушки коротали время в шалашах, их звонкий, полный надежд смех и задушевные песни звучали не просто для веселья — это был тихий зов, обращённый к парням. Ведь дождь, как известно, любви не помеха.
Солнечное утро и встреча
И вдруг погода переменилась. Отец разбудил Павлу и её сестру Калису ещё затемно, когда трава была в росе:
- Девки, подымайтесь! Сколь можно бока отлёживать!
Повторять не пришлось. Девушки, подобрав подолы, помчались к реке умываться. На крутом спуске Павла замерла: у воды стоял молодой парень, будто ждал их. А может, и правда ждал…
«Суженый мой, ряженый, приди ко мне наряженный…» — пронеслось в голове.
Его звали Анемподист. Диковинное имя, передававшееся в их роду из поколения в поколение. Они были цыганами польских кровей, кочевавшими по свету, пока советская власть не принудила их осесть. В деревне они построили крепкий дом. Анемподист вырос статным, с чёрными, как смоль, кудрями и горящими глазами.
Павле он нравился, хоть она и не решалась в этом признаться. А он, будто чувствуя это, всё чаще стал попадаться ей на пути… И сейчас его взгляд, тёплый и настойчивый, буквально прожигал её насквозь.
З. Серебрякова. Крестьянка стоящая. Крестьянская девочка.
Семейная жизнь и война
В тот долгий сенокос их судьбы сплелись воедино. Павла была в самом расцвете, хоть и невысока ростом. Отец, Ефим, спешил выдать старшую дочь замуж — времена были тревожные, могли в любой момент вспомнить о его лавке и зажиточном прошлом.
Через год сыграли свадьбу. Ещё через год у молодых родился первенец — Александр. В 1938-ом на свет появилась черноглазая Катюшка, а накануне войны, в 1941-ом, — Николай, вылитый отец.
Война-разлука
Война настигла их, как гром среди ясного неба. В июле Анемподист ушёл на фронт. Павла, обхватив мужа в последний раз, не могла сдержать слёз. Плакал маленький Коля, хныкала, чувствуя беду, трёхлетняя Катя. Лишь шестилетний Саша держался стойко — теперь он оставался в доме за старшего.
А. Ткачёв, С. Ткачёв. В трудные годы.
Четыре долгих года Павла жила письмами. Анемподист не жаловался, писал о скорой победе и наказывал беречь детей. Она и берегла, отдавая им последние крохи, сама питаясь чем придётся. Работала от зари до зари в колхозе, пока дети были на попечении старенькой бабки, а подросший Саша изо всех сил старался ей помочь.
Никто не слышал от неё жалоб. «Война есть война, — думала она. — Вот вернётся Анемподист, и всё наладится». Эта надежда грела её все эти годы.
К. Юон. Портрет Шуры. Начало 1930-ых гг.
Одна
Её надежды рухнули весной 45-го. Война, словно в последнем усилии, забрала Анемподиста прямо на пороге Победы.
Как Павла одна подняла троих детей — знает только Бог. Дети выросли. Серьёзный Саша выучился на ветеринара, за ним в город уехала и Катя. Казалось, можно наконец перевести дух, но новая беда не заставила себя ждать. Александр, помогая ремонтировать колхозный коровник, сорвался с крыши. Сын выжил, но вышел из больницы тяжёлым инвалидом.
С. Жуковский. Под вечер.
Испить судьбу до дна
В шестидесятые сыновья женились, дочь вышла замуж, один за другим появились внуки. Казалось, жизнь даёт второй шанс. Но судьба была неумолима. В семидесятых после неудачной операции умер Николай, а спустя несколько лет не стало и Александра — сказались последствия старой травмы. Павла, и без того хрупкая, вмиг превратилась в старушку.
В последние месяцы она часто приезжала к дочери в город, ходила в церковь, ставила свечи за упокой сыновей и молила Богородицу о здоровье дочери и пятерых внуков. Когда те с визгом и смехом носились по огороду, Павла Ефимовна на время забывала о горе. «Дай бог им найти моё заплутавшее счастье, — думала она. — А я уж отмучилась… за всех».
В. Максимов. Крестьянская изба.
Последняя осень
Во сне ей всё чаще стали являться Анемподист и сыновья. Они ласково улыбались и звали за собой. Она бежала к ним, снова молодая и сильная, но никак не могла догнать.
Осенью 1975-го сдало её натруженное сердце. В больничной палате она на миг пришла в себя, увидев рядом дочь Катю:
- Мамочка, ты только живи, только дыши…
А потом Катя исчезла, и вместо неё появились Сашенька, Колюшка и Анемподист — такой же молодой и черноволосый, как в то далёкое сенокосное утро. Они звали её, и на этот раз ей не пришлось бежать. Она знала, что они её дождутся. И будут вместе. Теперь уже навсегда.
В. Стожаров. Сердла. Мокрый день.
Послесловие
- Моя бабушка Павла Ефимовна ушла из жизни в 1975 году. Ей было 67 лет.
- Моей маме – Екатерине Анемподистовне - в январе исполнится 84. Она почти всё делает сама, очень любит книги и цветы. Каждую весну мама рассаживает для меня неприхотливые фиалки.
Согласно древним легендам, фиалка — цветок противоположностей, символ жизни и смерти, печали и радости, любви и забвения. Такой близкий нашей семье цветок.
Мамины фиалки на моей лоджии
Спасибо, что дочитали до конца. Позаботьтесь о своих близких. Когда родные люди рядом с нами – это и есть счастье…
Другие семейные истории можно прочитать здесь.
#СССР #история ссср в деталях #война #семья #отношения #любовь #рассказы из жизни
Еще по теме здесь: История.